Рождество, дамы и господа...

Оригинал взят у tvsher в Рождество, дамы и господа...

Рождество - семейный праздник. И как не пытались его отправить в небытие, ничего из этого не получилось. Кто-то празднует его всем вопреки, а кто-то присоединяется вновь.

Рождество 2

Давайте вспомним, что творилось на улицах и в магазинах примерно 100 лет тому назад. Думаю, что картина будет очень даже узнаваемой.)

В преддверии его на центральных улицах Москвы происходило настоящее столпотворение. Потоки людей были вынуждены двигаться по тротуарам медленным шагом, с трудом продираясь через заторы, возникавшие возле празднично украшенных витрин больших магазинов.

«Любопытную витрину устроили у „Мюра и Мерилиза“»: большой плац перед казармами, — описывал репортёр предрождественскую суету. — Несколько десятков кукол, наряженных в германские военные мундиры, маршируют, стоят во фрунт, занимаются гимнастикой. Генерал гарцует на лошади. Пред витриной — толпа.

Детишек прямо не оторвёшь…

Другую любопытную выставку устроила у себя фирма, торгующая швейными машинами. На её окне — внутренности крестьянской избы.
Кондитерские и парфюмерные магазины, по обыкновению, расставили на своих полочках стройные ряды изящных бонбоньерок, фарфоровых статуэток-вазочек, флаконов.

Здесь хорошенькие продавщицы в белых передничках, с гигантскими причёсками, совсем придавливающими их к земле, стуча каблучками, перебегают от одного покупателя к другому…

Приготовились к празднику цветочники. За своими стёклами они выставили целые благоухающие рощи ландышей, белой сирени, цикламенов. Через несколько дней в красивых корзинах эти цветы украсят рождественские столы с традиционными гусями и тупомордыми поросятами…


А. Бучкури. Рождественский базар. 1906.


Людно в пассажах.

Но ещё многолюднее и шумнее у «Мюра и Мерилиза». В узких дверях — непрерывный поток.
Тот же поток на лестницах. По традиции, здесь приютились столики городских попечительств о бедных: может быть, проходящие что-нибудь и положат на тарелки. Скучают за ними дамы-благотворительницы. Вопреки «благотворительным обычаям», они все в очень скромных костюмах…

Толкотня, конечно, на верхнем этаже, на «Рождественском базаре». Ёлочные украшения, кучи игрушек: заводные зайцы, плюшевые обезьяны, аэропланы, дирижабли…

У детей разбегаются глазёнки.

Согласно популярной теории, в начале IV века в римской церкви предприняли попытку вытеснить языческий праздник Сатурналии (он же праздник зимнего солнцестояния, окончания жатвы), который шумно отмечался с гуляньями, жертвоприношениями, обменом подарками и ёлкой во второй половине декабря. Всё, кроме закалывания животных, осталось в новом торжестве.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал…

Поскольку из года в год повторялась одна и та же картина, «Мюр и Мерилиз» специально публиковал в газетах объявление с напоминанием публике о громадном наплыве покупателей в последние дни перед праздниками. Поэтому владельцы магазина просили москвичей «пожаловать к ним заблаговременно, когда у нас более разнообразный ассортимент товаров», чтобы «дать нам возможность лучше и полнее удовлетворить их желания».

Но самая большая толчея творилась на рынках и, прежде всего, в Охотном ряду, где жители Москвы запасались традиционными деликатесами к праздничному столу: окороками, поросятами, гусями. Рачительные хозяйки, переходя из лавки в лавку, от одного торговца к другому, настойчиво искали провизию высшего качества, стараясь при этом выгадать и в цене.


Г. Манизер. Елочный торг.


В начале XX века в предпраздничные дни возле прилавков нередко можно было встретить купца-миллионера, упорно уговаривавшего торговца «сбавить» со стоимости гуся или поросёнка. Причину этого интересного явления попытался объяснить Н. А. Варенцов:
«Многим покажется странным, что некоторые купцы, жертвующие на благотворительность тысячи, даже миллионы, в то же время, чтобы не переплатить в провизии какой-нибудь десяток рублей, ездят по базарам, торгуются, волнуются, затрачивая много труда и времени.
Как всё это понять? Объяснить можно разве только тем, что при постоянных своих покупках, нужных им для торговли, образуется у них вроде привычки от сосредоточия их ума, силы воли в одном месте сердечных желаний — не передать, а потом всё это переходит и на мелочи, для них неважные, как, например, переплата в провизии или на извозчиках...

Н. А. Найдёнов, как несомненный знаток жизни и обычаев купечества, на одном из собраний выборщиков Биржевого комитета, собранном за несколько дней до Рождества Христова, спешил скорее его закончить с желанием отпустить почтенных купцов к волнующим их домашним делам. Закрывая собрание, он сказал: «Есть ещё вопросы, требующие разрешения собрания, но отлагаю до окончания праздников, зная, что у большинства из нас головы заняты в данное время праздничными заботами: гусями, поросятами — самое время запасаться ими, а потому закрываю заседание с пожеланием встретить и провести праздник Рождества Христова и Новый год в полном здоровье и довольстве». Это собрание происходило приблизительно около 1900 года, то есть в то время, когда значительная часть купечества шагнула далеко [вперёд в сравнении] с годами моего детства. Многие из них были с высшим образованием, хорошо знакомы с жизнью Европы; мнили себя наподобие английских лордов — и вдруг о них могут подумать, что они поедут покупать гусей и поросят. И пожелание председателя на них подействовало неприятно. Я заметил, как лицо Г. А. Крестовникова, сидевшего напротив меня, передёрнулось, сделалось насмешливым, и по всему было заметно, что эта шутка председателя ему не понравилась. У других же, старых купцов вызвала полное сочувствие, было слышно через довольный смех: «Что говорить: что правда, то правда!»

Как видно из воспоминаний крупного московского предпринимателя, в его среде в наступившие «новые времена» поддерживалась традиция, согласно которой мужчины добровольно брали на себя хлопоты по закупкам провизии. Согласно другому московскому обычаю, подготовка дома к празднику целиком оставалась в женских руках:
«Уже за неделю до Рождества Христова радивые хозяйки начинали убирать свои квартиры, в то время превращавшиеся по виду, как будто было нашествие Батыя: вся мебель сдвинута со своих мест, сняты образа, зеркала, картины; окна, двери без драпировок; полы без ковров и половичков. Комнаты наполнялись суетливой прислугой с какими-то ещё приглашёнными женщинами из богаделен, все они с босыми ногами, заткнутыми подолами, с вёдрами, мойками, швабрами, мочалками неистово мыли, вытирали и выметали скопившуюся пыль и грязь, полировали мебель смесью деревянного масла со скипидаром; с высоких стремянок тщательно промывали люстры, канделябры, бра, вставляя свежие свечи. Уборка начиналась обыкновенно с парадных комнат, постепенно переходя на жилые и тем внося большой сумбур (в жизнь) лиц, принуждённых в это время быть дома.

Наконец, квартира принимала праздничный вид: стёкла в окнах, зеркала вымыты, арматура оконная, дверная и печная, вычищенная толчёным кирпичом, вся блестела, но была обёрнута бумагой, чтобы до праздника она не потускнела; тоже полы, натёртые мастикой, воском, блестели, выделяясь своим лоском; воздух делался чистым, с пронизывающим запахом мастики и скипидара.

Если в глазах мемуариста предпраздничная генеральная уборка представлялась нашествием Батыя, то творившееся в те дни на вокзалах напоминало великое переселение народов. Огромные массы фабричных рабочих, пришедших из деревень в Москву на заработки, буквально осаждали железнодорожные станции. Им всем во что бы то ни стало требовалось уехать в родные края, чтобы Рождество провести в кругу семьи. Для вывоза из Москвы таких невзыскательных пассажиров довольно долгое время практиковалась подача составов, состоявших из «теплушек» — грузовых вагонов, наскоро приспособленных для перевозки пассажиров.

Частный корреспондент.

Взято здесь: http://news.rambler.ru/8657896/

А вам, мои дорогие, хорошего Рождества!

В эти дни скажу вам, дети,
Есть обычай у людей:
Убирать роскошно елку
В звезды яркие свечей.
Каждый год она сияет
В день великий торжества
И огнями возвещает
Светлый праздник Рождества.


Б. Никонов. Сон звезды.


Вигго Юхансен «Счастливое Рождество». 1891.