Легенда о героях Галактики. Послевкусие... Властелин Ничего?

Оригинал взят у tvsher в Легенда о героях Галактики. Послевкусие... Властелин Ничего?
Всё ещё 53 серии. Дальнейший просмотр так и не идёт. Но я поняла, что при чтении и осмыслении творчества Artafindё у меня в голове постепенно утаптывается всё то, что не уложилось до сего момента. А раз так, значит продолжаю разбор текстов. Сегодня решила пройтись по нескольким работам.

6757654.jpg

И так, сначала стихотворение «Властелин Ничего». Весь текст приводить не буду, только заключительную часть, где по логике вещей должен быть вывод.

...И в холоде - моя вершина,
Вселенной власти торжество!
Себя я предал половину
И цель достиг - ни для кого.


Опаньки! Как понять не для кого? Видимо предсмертное желание Кирхайса так, пустой звук, всего лишь сотрясение воздуха... Ладно, читаем дальше.

Стою я на вершине мира...
Что жизнь, что смерть - мне всё равно.
Живу огнём валькирий пира,
Став властелином ничего.


Просто депрессуха какая-то.

А в сердце - пустота застыла,
Как отзвук погребальных роз...
Мне не нужны ни власть, ни сила,
Мне неподвластно море звёзд.


Приехали! С чего вдруг Райнхарду ничего из этого не стало нужно? Даже не досмотрев сагу до конца, лично я уже понимаю, что Райнхард уже отошёл от смерти друга. Да, боль утраты осталась, но нет той тоски, той безысходности, в чём пытается убедить нас автор. К тому же, у Райнхарда слишком много забот, слишком большую ответственность взял тот добровольно на себя, да и просто физически он не может себе позволить впасть в депрессивное состояние. Кроме того, ту пустоту, которая образовалась после гибели Кирхайса и предательства сестры, заполнили Оберштайн и Хильда. Автор по каким-то причинам просто не хочет этого замечать. И рисует, например Оберштайна только в серых мрачных тонах. Вот ещё один фрагмент текста.

«Вы совершили чудо, Оберштайн - добились того, чего не добились ни адмиралы, ни врач Гайерсбурга, и чего не добились бы даже самые лучшие психиатры. Будучи похожим на Смерть, вы не вызвали сейчас моего отторжения - ибо я сам погружён в смерть и считаю мёртвого более живым, чем все эти люди на Гайерсбурге. Ха... Не повезло тем, в ком было слишком много света, радости и жизни сейчас - они сразу попали под молот моего гнева. Миттермайер был обозван лжецом и удалён, Биттенфельда, пытавшегося меня оттащить от капсулы, я ударил, Меклингеру я даже в глаза смотреть не желал. Не вызывал гнева разве что Ройенталь - ибо и у него, как у меня сейчас, явно нет радости и смысла жизни, и чувствуется, что он достаточно много наобщался со смертью и понимает, что же это такое. И не вызывал ни гнева, ни даже малейшего отторжения - Оберштайн. Тень в мире теней - свой человек, Смерть в мире смерти - он родной нам сейчас, Кирхайс...»

Как видите, по тексту Райнхарду стало ненавистно всё живое, я бы сказала жизнерадостное. Он это всё отторгает. Но тогда у меня возникает вопрос: - А нафига было рисовать столько серий дополнительно? Дело в том, что сейчас речь идёт о 26-й серии, а всего в саге 110. И ничего, что потом у Райнхарда будет семья, любимая жена и ребёнок? А Оберштайн прочно займёт место друга и советника. Так что вывод, сделанный в стихах «И цель достиг - ни для кого.» ложный. Но автор упорно не желает понимать этого. Вот его мнение:
«А звёздам реально всё равно, кто властелин Галактики, звёзды ведь живут намного больше людей и их страстишек и интересов. И Райнхард на пороге смерти понимает, что звёздам, в космическом масштабе - на самом деле всё равно, они вечны и неподвластны человеку. И вся его власть на самом деле ничего не стоит. При том, что идя к ней, он потерял своё человеческое счастье, любимых и близких... и ничто уже этого не заменит, и пустоту в душе убрать никак уже нельзя.»

Такое впечатление, что автор элементарно не досмотрел сагу и доверился чужому мнению. Или у автора другая система ценностей... Или автор пытается оправдать свою слабость и несостоятельность, как личности... Было бы идеально, если бы автор ответил на все эти вопросы, но ведь промолчит... А на мой взгляд ответ надо искать в медальоне, но о нём поговорим в следующей раз.