Когда благими намерениями устлана дорога в ад.

Оригинал взят у rainhard_15 в Когда благими намерениями устлана дорога в ад.

На первый взгляд кажется, что всё поведение героя подчинено этой императиве. Вы знаете, я бы ему и поверил, кабы не два обстоятельства. Первое - поведение мальчишек вот в этом эпизоде, под статуей императора Рудольфа ясной летней ночью:

Видите? Это недоумение. Зачем это тебе, Райнхард? -казалось, хотел сказать Зигфид здесь, но дальше цели выручить Аннерозе он бы никогда не загадал. Райнхард же говорит много до своего яркого порыва, обосновывая свою позицию. Напомним, в прошлом совсем рядом эпизод, где именно Райнхард повлиял дубиной на взрослого насильника и спас от него девушку... Да, Зигфид соглашается, но молча и как бы через силу, замечали? Нет у него тех же чувств, что подняли друга на схватку со вселенской несправедливостью. Скорее, он полагал, что придётся остыть, поплакать о своём бессилии и разойтись по домам.

Иначе бы вскочил столь же резво и воскликнул что-то о том, что эта идея ему нравится. Однако глаза пылают только у Райнхарда. Зигфид МОЛЧА и с паузой этакой принимает его руку. Так принимают неизбежность. С другой стороны, от Зигфида нет и отказа - но насколько честно соглашаться вот так, не озвучивая свои сомнения, которые имеются, я пока судить не берусь.

Вспоминается ссора мальчишек из "Чёрной стрелы". Вежливая такая, в итоге ссоры и не было - каждый тоже, как и Кирхайс, хотели как лучше. Но цели в прямом смысле были разные. Однако сначала один попытался сгладить размолвку, затем другой настоял на том, чтоб не расходиться посреди опасного леса : "Ну как ты один-то пойдёшь, получается, я тебя бросил?". И, хотя Джон Мэтчем известно кем после оказался, здесь герой книги ведёт себя как мальчишка-подросток, и всё.

Дальше вроде бы всё хорошо и замечательно - парни не ссорятся нигде, поддерживают друг друга, выручают, вместе попадают в самые что ни на  есть уже взрослые приключения. Но предположим, оба слишком хорошо воспитаны и не склонны нигде думать о том, что может помешать их дружбе. Это я к тому, что учитывая их комплекцию, без пары-другой стычек бы как-то не должно было обойтись. Но решим, что у них слишком серьёзная мотивация сохранять дружбу и обстоятельства, при которых они скорее выживают, чем живут... Не диво, в общем, что ни разу нигде не поцапались ни по какому вопросу. Вроде как, упростим задачу.

А теперь второй эпизод - когда парни уже созрели для того, чтоб стать мужчинами. Уже в том смысле, что не только вздыхают о дамах, но и как себя с ними вести узнали. То, что в империи традиционно гуманные нравы в отношении сексуального воспитания, в каноне показано хорошо. То есть, обычная ситуация - разобравшись однажды, что такое взрослые отношения, каждый решает сам, как будет строить свои отношения с противоположным полом. Как раз Кирхайс очень системный парень, но с амбициями. Не нужна ему жена, которую подберут родственники. У него дама сердца есть даже. Не говоря уже о поклонницах, оставшихся за кадром.

Кирхайс не забывает ни того, что он молод и перспективен, ни того, что у него все предпосылки составить себе блестящее будущее. И это нам доказывает следующий эпизод. Просмотрим внимательно, потому что сейчас будет важно каждое слово...



Вот так нифига себе, в кои веки есть возможность прояснить, что делать с нашими неопределёнными вздохами и вниманием, а и тут про Райнхарда началось... Зигфид недоволен - эта нарочитая выправка вовсе не смущение, он уже взрослый, а раздражение. Но он вежлив - особенно когда это ему нужно...



И он пока ещё рулит - дама сама подходит к нему, со спины...



А его считают лопухом и программируют на страшное дело, вообще-то, но он оказался не в силах это понять. Но разница в поколение - извиняет героя.



Парню напомнили, что он круче друга, который по социальной лестнице гораздо выше...



Он растаял, ему кажется, что это он вызывает интерес и похвалу.



А вот это по-имперски фактическое предложение себя. Можно хватать и уносить в спальню, но от неожиданности парень протормозил. Ждёт подтверждения и в общем-то прав.



Но он не о сказанном думает, а видит горящие глазки и зовущие губы. Вспоминает, что кайзер ещё жив и могут быть проблемы в случае чего...



Речь вообще не о Райнхарде, с его точки зрения. Он видит обещание однажды дать ему. Он прав, как нормальный офицер.



Это обсуждение условий, на которых оно случится.



Стало быть, когда мы с твоим братом победим? Отчего бы нет, это вариант, конечно...



Милка, он нормальный парень, как все, успокойся. Щас закончишь, успокою тебя. Может, сегодня разик, а, всё-таки?



А что, с ним правда что-то не так?



Ну, нашла о чём думать, хотя это логично, не спорю.



Ага, я прав, я котируюсь. Хорошо.



Таак, и что, дашь потом, после? Жаль.



Ну, и? Мне уже не очень это нравится.



А может, тогда сейчас, а? Боишься рискнуть, да, или шпиков много?



Но я тебе угоден, да?



Ого, это даже больше, чем я думал. Ладно, купила с потрохами, что дальше? Держи...



Но я запомнил, что ты будешь моей...



Она не возражает как будто. Она слишком хорошо знает, что пообещать не значит сделать.

А он уже считает себя круче друга. И ждет, когда можно будет уронить его.



И не смущается, когда того решили припугнуть и остановить...



Но не подумал, что у друга есть ещё друг понадёжней...



И что Ансбах сам не дурак, решит продолжить свою игру, а остальным пофиг... И потому дальше всё неудачно, ужасно, и никто не помогает, ведь Райнхард уже не друг, сам дал понять это при всех... Но он единственный, кто оказался рядом... и остался.



Кирхайс пытается исправить, что возможно. Он просит Райнхарда не сбиваться курса, поняв, что произошло, полностью. Ему уже ясно, что убило его не кольцо Ансбаха, а вот эта грёза:



Это была ложь. Потому что от него избавились бы в любом случае.



И он успевает ещё предупредить, откуда Райнхарду ждать следующего удара... Вежливо и красиво, как имперцу и положено, он говорит об Аннерозе. Райнхард всё понял и оттого смог выстоять после. Когда Аннерозе взялась за дело сама.