С Богоявлением, флагман.

Оригинал взят у rainhard_15 в С Богоявлением, флагман.


Читавшие Евангелия без труда могут сопоставить, в каком возрасте Спаситель загрузил учёных мужей в храме, и возраст нашего героя. Совпадает неспроста, верно? Смотрим отрывок дальше. И видим...

Нетварный свет в глазах героя - а про сияние с волос говорит даже Аннерозе, ей верить стоит.

Кирхайс выставлен за дверь - видимо, впервые... это ему очень не нравится. Именно это, а не сам отъезд Аннерозе, который знаменует конец пирогов и улыбок. Поэтому он сам тормозит вечером Райнхарда, что двинулся в экспедицию самостоятельно. Райнхард не возражает - он полагает, что друга ему посылает небо, которое он звал в свидетели, когда разбросал золотые монеты. В этом же и причина после вот этого жеста:

Однако Кирхайс прав и в другом, когда понял, что недооценил друга - вопрос, откуда у того бластер, вовсе не праздный... как видим, отвечать Райнхард не захотел. Эй, соотечественники, вы много в 8 лет с револьверами игрались, а? Это семья гражданских, вообще-то... Кирхайс понял, что из-под его опеки друг может уйти в любой момент. Он принимает решение идти вместе именно поэтому, а не потому, что хочет помочь Райнхарду.

Райнхард отлично владеет собой, вне всякого аффекта - обознавшись, он спокойно признаёт промах. Если бы взрослые поняли, что перед ними равный им, конфликта бы не случилось. Оружие ведь выпало само, после того, как Райнхард пытается освободиться от захвата сзади - приёмчик не из честных... Остаётся показать, что с собой Райнхард позволит только разговаривать на равных - и он не против разговора, нисколько. Хотя ему дают понять, что в лучшем случае вышвырнут вон, мальчишка показывает, что он им этого не позволит - и целый патруль вооружённых вояк со спины ему только смешон, на самом деле. Он и против ареста ничего не имеет - потому что может говорить с серьёзными людьми, и что намерен говорить как взрослый - доказывает выстрелом в фонарь.

Однако аристократы на этом балу - люди несерьёзные, сами дети во взрослых тряпках, и это понимает и Кирхайс. Поняв, что Райнхард зря рассчитывает на честный диалог, Зигфид прекращает всю ситуацию, нарочно пойдя на поводу у присутствующих. Дескать, это шутка, мы играем, отстаньте от друга, а мы исчезаем, оба. Погони нет - формально взрослые, устроившие вечеринку, согласны.

Это понимает и Райнхард - и поступок друга он ценит, ни сказав о нём ни слова. Но именно поэтому он и заводит речи о захвате мира - требуется занять то место, откуда его слова будут слушать, вот и всё. Кирхайс понимает правильность этих доводов, и, хотя сама затея ему не очень нравится, как и вся экспедиция, он соглашается. Если бы он нашёл причину отказаться (легко, кстати), он бы лишился друга, который далеко пойдёт и хорошо протащит его самого. А дома ему не зря скучно и оттого торчит Зигфид у Мюзелей постоянно - после он не хочет и жениться на соседке, против чего не был бы Райнхард, не случись отъезда Аннерозе на предложенных условиях. Это у него амбиции нагибать сверстников, для чего ему и нужен сильный и умный друг. Он уже знает, что люди реагируют не на него, Зигфида, им интересен Райнхард, который, кстати, сам никогда конфликтов не затевает, да и на провокации реагирует отнюдь не сразу. Друг настолько хорош, что родители Зигфида не только не препятствуют их общению, но не пикнули даже, когда принято решение идти в армию. Аннерозе есть лишь приятный возможный бонус всей стратегии Зигфида - насколько его всё устраивает позже, когда оба выросли в перспективных молодых мужчин? Вот об этом он и размышляет, вспомнив свою авантюру с приобретением в детстве интересного приятеля... Иуда также рассчитывал использовать харизму Учителя в своих целях. Ему нужно было лидерство в стране и возможность диктовать Риму свои условия, но и всё на этом. Сделать так, чтоб было хорошо всем, а также "не нарушить закон, но исполнить" - это не его масштаб. Оттого и не очень приятно Зигфиду слышать слова о завоевании Вселенной - оказывается, это не шутки и не красивые слова... да и смысл каждый в них вкладывает свой.

Для Райнхарда завоевать Вселенную - это как спасти пленённую женщину, не зря он и Зигфиду говорит об этом, провожая взглядом сестру, которую, как ему кажется, искренне любит Зигфид. Его мотивация - сделать так, чтоб было хорошо всем. Согласно христианским канонам, "не допустить ада на земле, хоть рай и невозможен". Кирхайс молчит - возражать ему невыгодно и нечем, а поддержать порыв друга он снова не хочет. Он опять размышляет, насколько ему выгодно оставаться другом Лоэнграмму, а главное - насколько долго ему выгодно им оставаться...

Как видим, вот тут он решил, что не очень-то и выгодно:



Да и вообще ему не очень-то всё это и надо, затея оказалась слишком затратной.
Так что... ну причём тут вообще Аннерозе? Хватит уже иронию авторов воспринимать за чистую монету. Булкагов тоже стебался, когда вещал о "великой" любви заскучавшей замужней содержанки и писателя-неудачника. И вот это - не про Зигфида, ни разу:

Он слишком прагматичен, чтоб быть искренним. Не нужна ему ни Аннерозе, ни Вселенная.