Тревога

Уважаемые сообщники, хочу показать вам одну милую работу..

Автор: Erna_Y

На мой взгляд интересна параллель, которую проводит автор, с Аннерозой.. лишний раз говорит о том, что та могла использовать, либо пытаться использовать Кирхайса, как средство давления на брата, а возможно и как средство манипулирования им...

956538c9d2af.jpg

На искусственном спутнике «Кройцнах-2» можно найти развлечения на любой вкус: от флайболла, боев без правил, экзотических цирковых представлений музыкальных шоу - до казино и услуг жриц любви, не говоря о многочисленных барах и ресторанах, где с чувством выполненного долга тратит деньги большинство отдыхающих. После длительного межзвездного перелета Райнхард был чертовски голоден, но ему не хотелось обедать в ресторане при отеле, у всех на виду. Забросив чемодан в номер, он предложил Кирхайсу отправиться в какой-нибудь небольшой и уютный ресторан. Несколько раз они натыкались на вежливое «мест нет». После получасового блуждания по курортной зоне им, наконец, повезло. Кафе на отшибе оказалось именно таким, как хотелось Райнхарду: обставлено в традиционном стиле с претензией на шик, с музыкой, громкой ровно настолько, что заглушить разговор за соседним столиком. Мрачноватого вида охранник окинул их изучающим взглядом, видимо, поколебавшись секунду – пропускать или нет.

-Удивительно, что в таком месте обращают внимания на дресс-код, - заметил Райнхард. Они с Кирхайсом были одеты так, будто собирались в оперу на вечерний спектакль. Настороженное внимание охранника можно было объяснить лишь статусом заведения – либо клуб закрытого типа, и либо негласное место встречи для определенной группы людей.
-Может быть, он узнал тебя? - ответил Кирхайс.
Райнхард раздраженно хмыкнул.
-Глупости. Меня узнают, только когда я военной форме.

Народу было немного: трое за столиком в углу, двое за бильярдом, и пара бледного вида девиц - у стойки. Официант куда-то запропастился, поэтому Кирхайс сам подошел к бармену, чтобы сделать заказ. Райнхард от нечего делать стал разглядывать игроков в бильярд. Один из них, невысокий и плечистый, изучал расположение шаров –ситуация складывалась не в его пользу. Его партнером была мускулистая девица в узких брюках и облегающем топе со стразами. Она стояла спиной к Райнхарду, опираясь на кий и держа свободную руку на бедре, как танцовщица. Длинные серьги поблескивали, как две перламутровые капли. Наверное, с Феззана прилетела - в Рейхе такие не водятся. Кирхайс тем временем что-то втолковывал бармену. Спортивная девица обернулась и скользнула по его фигуре откровенным взглядом. Райнхард чуть не ахнул от удивления - в глубоком вырезе виднелась мужская грудь, да и очертания шеи были отнюдь не женскими. Законы Гольденбаума строго соблюдались лишь на Одине…
Райнхард покрутил в пальцах двузубую вилку, устыдившись собственных мыслей. В конце концов, какое ему дело до этого парня? Пусть смотрит на Кирхайса, как хочет.
-О чем задумался? – добродушный голос вывел Райнхарда из оцепенения.
-Как ты думаешь, та девушка за бильярдным столом, которая только что ударила по шару, это на самом деле девушка, или переодетый парень?
-Парень, конечно. Я его сразу заметил, - Кирхайс нахмурился. – Может, пойдем в другое место?
-Мы и так полчаса болтались по улице. А я чертовски проголодался.
-Как скажешь.
-Лучше расскажи, чем ты тут без меня занимался. Наверное, из спортзалов не вылезал?
-Признаюсь, я толком нигде не побывал. Пришлось помочь начальнику местной полиции в его работе.
-И как, кого-нибудь поймали?
Тень, набежавшая на лицо Кирхайса, была как маленькое облако, закрывшее солнце.
-Полицейские арестовали криминального авторитета, возглавлявшего сеть по распространению наркотиков.
-Завидую тебе, - Райнхард улыбнулся беспечно. И не стал продолжать расспросы, догадавшись, что невольно попал в больное место. – А я в эти три дня развлекался бумажной волокитой и экскурсией по родовому поместью.
-Надеюсь, это были приятные хлопоты. Ведь ты скоро станешь графом.
В голосе друга Райнхарду почудилась тонкая насмешка.

Три дня назад, когда они получили отпуск, Кирхайс хотел остаться на Одине, чтобы поближе познакомиться с адмиралами, назначенными под начало Райнхарда в предстоящей операции. Эти опытные военные были не в восторге от того, что им придется подчиняться приказам девятнадцатилетнего мальчишки. Навести мосты с командным составом было бы полезно, и Кирхайс с его деликатностью мог справиться с этой задачей как нельзя лучше. Но Райнхард решил, что следующие три дня Кирхайсу лучше провести не на Одине. Церемонии и формальности, предваряющие передачу прав наследования графского титула и древней фамилии Лоэнграмм – с привкусом обоюдной ненависти – подогревали его нетерпение. Ведь титул графа – это еще один шаг к цели, на одну ступень с теми, кто раньше свысока смотрел на него, дворянина лишь по названию. Кирхайс не поймет, каково это – радоваться, что скоро станешь из тех, кого ненавидел всем сердцем. Он сочтет, что это – ужасно, и не поверит, что его лучший друг способен испытывать подобные чувства.

В родовой усыпальнице Лоэнграммов, среди старых надгробий и мраморных статуй, позеленевших от старости, Райнхард ощущал дыхание времени. Раньше он надеялся, что сможет сокрушить старый мир. Сейчас он в это верил. Окрыленный, он наслаждался этим чувством в одиночестве, но наслаждение имело горький привкус. В отсутствие Кирхайса дом казался пустым, книги - скучными, а еда – невкусной. По ночам его мучили кошмары – пустая медицинская капсула, госпиталь, пожар на корабле, где он искал Кирхайса среди развалин – и не мог найти.

Необъяснимые предчувствия одолевали его до самого отлета. Потом он получил весточку от друга, и на душе стало спокойнее. За время полета насмешливая уверенность вновь вернулась к нему. Он снова стал собой, ведь Кирхайс был рядом - его Кирхайс, чья преданность всегда помогала Райнхарду верить в себя.
-Громкий титул - лишь формальность, - отмахнулся Райнхард. - Я никогда не стану одним из этих напыщенных снобов.
Глаза Кирхайса отразили полумрак. Между бровей залегла едва заметная складка.
-В проспекте написано, что здесь есть аквапарк, - добавил Райнхард. – И я намерен посетить его сегодня вечером. Ты со мной?
-С радостью составлю тебе компанию.
-Эти три дня тянулись чертовски долго, - признался Райнхарда.
-Мне тоже так показалось, - ответил Кирхайс. – А сейчас мы даже не заметим, как пролетит время.
Когда им принесли обед, он с аппетитом принялся за еду, хотя полчаса назад утверждал, что не голоден. Райнхард начал с вина.
Перестал ощущать стремительный бег минут – обратный отсчет успехов и неудач. Время как будто остановилось. Пространство сузилось до размеров стола. Свет превратился в два крошечных отражения в синих глазах.

Райнхард подумал что вот сейчас, в это самое мгновение, он может с полной уверенностью назвать себя счастливым.

Обед не отнял много времени – Райнхард по привычке ел быстро и не пытался растянуть удовольствие. Он выложил последние новости из штаба, касаемо подготовки к военной компании, рассказал о новых оперативных планах и готовящихся назначениях.
Накануне кайзер Фридрих известил Райнхарда о своем дозволении встретиться с Аннерозе, и Райнхард помчался к ней, сожалея о том, что Кирхайс слишком далеко – он был бы рад этой встрече. Один на один Райнхард был перед ней беззащитен: сестра читала его чувства, как раскрытую книгу.

«Судьба дала тебе драгоценный дар дружбы, - сказала Аннерозе. – Береги его. Ведь то, чем ты владеешь может оказаться неожиданно хрупким. Лишь один человек в этом мире – кроме меня – всем сердцем на твоей стороне. Это Зиг. Он предан тебе, и готов все простить, не ожидая награды. Но и ты должен отвечать ему тем же».
«Я пытаюсь, сестра», - ответил Райнхард тогда.
Он ощущал за собой вину, но Кирхайс, узнав о его визите, не высказал сожаления. Лишь тоска промелькнула в его взгляде.
-Аннерозе передавала тебе привет, - сказал Райнхард. - Она беспокоится о тебе.
Кирхайс замер. Его лицо осветила странная, отсутствующая улыбка. Кажется, он даже покраснел сквозь веснушки.
-Что с тобой, Кирхайс?
-Ничего.
Райнхард добродушно прищурился.
-В следующий раз мы обязательно поедем к ней вдвоем.
Ему приятно было видеть, что Кирхайс, наконец, оттаял.

Райнхард заметил, что давешние игроки в бильярд куда-то запропастились, а их место заняли бледные девицы – играли они, надо сказать, из рук вон плохо.

Когда они с Кирхайсом уходили, один игроков - плечистый приятель женоподобного красавчика - снова возник в поле видимости. Он поднимался по лестнице, ведущей на второй этаж, а следом – и, кажется, вместе с ним - поднимался пожилой господин с седыми усами и бакенбардами. Заметив Райнхарда, плечистый окинул его цепким, ничего не выражающим взглядом. Слева под мышкой его куртка бугрилась весьма характерным образом…
Райнхард оглянулся на Кирхайса – тот дружелюбно улыбался кому-то, глядя наверх. Седоусый господин махал ему рукой.
-Коммандер Кирхайс!
-Начальник полиции Гофман…

Седоусый кивнул своему спутнику, и тот вскоре скрылся из вида.
Начальник полиции спускался к ним, прямо-таки излучая радушие. Кирхайс остановился, и Райнхард снова заметил тень, набежавшую на его лицо.
-Рад снова видеть вас, коммандер. Как вам отдыхается?
-Благодарю, - Кирхайс оглянулся на Райнхарда. –Превосходно.
-Это замечательно, - прищуренные глаза начальника полиции лукаво блеснули. – Долгожданная встреча в какой-то мере вознаграждает за ожидание и тревоги прошедших дней.
«Вот же старый лис», - подумал Райнхард.
-А вас, молодой человек, я кажется, знаю. Ведь вы вице-адмирал фон Мюзель?
Без сомнения, начальник полиции успел навести справки о том, с кем ему пришлось сотрудничать. И для того, чтобы всплыло имя Райнхарда фон Мюзеля, вряд ли пришлось копать глубоко.
-Так точно. А вы, как я понимаю, начальник здешней полиции?
-К вашим услугам, - Гофман поклонился. – Ваш друг и подчиненный очень помог нам. Он рисковал своей жизнью ради правого дела, и это было так благородно с его стороны… - он перевел взгляд на Кирхайса. - У меня не хватает слов, чтобы выразить вам свою благодарность.
-Интересно, с каких это пор в полиции стало принято привлекать к своим расследованиям офицеров флота, к тому же не находящихся при исполнении служебных обязанностей? – поинтересовался Райнхард, возмущенный самоуправством полицейского который, беззастенчиво воспользовался добротой Кирхайса и подставил его под удар.
-Коммандер Кирхайс сам любезно согласился сотрудничать с нами.
-Там оно и есть, - Кирхайс мягко улыбнулся Райнхарду, как бы извиняясь за начальника полиции. – Кстати, вы не знаете, как самочувствие барона Кайзерлинга? Я слышал, что утром к нему приходил доктор.
-Вынужден сообщить вам прискорбную новость. Сегодня утром барона Кайзерлинга нашли в номере мертвым. Он застрелился.
Кирхайс побледнел.
-Вы уверены, что это не убийство? – спросил Райнхард.
Гофман доброжелательно улыбнулся.
-Конечно, будет проведена медицинская экспертиза. Но факты указывают на то, что он выстрелил себе в висок из личного оружия.
-Вот как, - только и смог произнести Кирхайс.
-А сейчас прошу извинить, меня ждут дела.
Когда они вышли на улицу, - Кирхайс остановился и вытер пот со лба. Райнхард тронул его за плечо:
-Настало время рассказать, что все-таки с тобой произошло.
Кирхайс молчал секунд десять, а потом тихо сказал:
-Пойдем к водопаду.


***
Электрический свет дробился в каплях тумана, порождая радуги. Белые струи падали с высоты нескольких сотен метров. С гулом и роком, и еле слышным журчанием вода проходила свой путь – сверху вниз и обратно, возгоняемая мощными насосами по трубам, вмонтированным в стены. Шум отсекал посторонние звуки. На краю пропасти, у подножия искусственного утеса, можно было говорить, не опасаясь посторонних ушей.

Облокотившись на стальной барьер, Кирхайс разглядывал бурлящие водовороты. Он вспоминал Йоханну фон Базель в то, последнее мгновение, когда она замерла перед пылающим камином, с бумагами мужа в руках. Она не торопилась бросать их в огонь, ожидая выстрела в спину, способного покончить с ложью и разорвать сплетенную много лет назад сеть из любви, страхи и самообмана. Прицел плясал перед глазами. Можно было выстрелить в руку, выиграть драгоценные мгновения, и, преодолев эти жалкие десять шагов, отобрать бумаги. Можно было ценой малой крови спасти ее жизнь. Но воспоминание об Аннерозе лишило его мужества. И он опустил пистолет.

Кто-то из древних писал, что свобода приходит лишь в смерти, когда не остается ничего, что было бы страшно потерять. Нажав на курок, барон Кайзерлинг обрел свободу. И потерял все, что было ему дорого. То, ради чего он жил все эти годы.
-Одно странно в этой истории, - заметил Райнхард. – То, что Кайзерлинг оказался в нужное время в нужном месте.
-Возможно, фрау Базель сама позвонила ему, когда муж приказал ей сжечь бумаги, содержащие свидетельства его преступлений. Ведь за то время, пока я бежал и ломал дверь, он могла успеть бросить папку в огонь.
-В таком случае это был весьма эгоистичный поступок - сделать его орудием для своего избавления.
Кирхайса посетила мысль, которая раньше не приходила ему в голову.
-У Кайзерлинга был выбор. Но взглянув правде в глаза, он развязал этот узел раз и навсегда, - его голос дрогнул. –Женщина, которую он любил, любила негодяя. А память о детской дружбе, которая связывала его и Базеля, оказалась лишь одной из иллюзий, питающих его самообман…

Он поймал себя на то, что последние слова прозвучали слишком пылко.

Механическая птица с однообразным клекотом кружилась над облаками брызг. Проследив за ней взглядом, Кирхайс вспомнил о настоящем небе и пространстве, усыпанном звездами.

Райнхард потом положил ему руку на плечо и сказал:
-О чем ты думаешь, Кирхайс? Ты трижды избежал смерти. Опоздай Гофман на секунду - и мне бы пришлось оплакивать тебя, - Райнхард сжал пальцы сильнее - почти до боли. Кирхайс обернулся и посмотрел ему в глаза.
-Будь ты на моем месте – разве ты не поступил бы так же?
-Твоя правда, - Райнхард вздохнул и погладил его по голове, копируя жест Аннерозе. Его прикосновения были подобны прикосновения ангела. - Это всего лишь беспокойство. Представь, я тоже иногда беспокоюсь о тебе.

Кирхайс думал о том, на что может пойти Райнхард ради достижения своих целей, заставляя его познать пределы собственной преданности, и пытался представить, каким станет Райнхард через пять и десять лет, и каким станет он сам, принимая то, что уготовала судьба. Он вспоминал те минуты, когда в глазах Райнхарда появлялось торжествующее и властолюбивое выражение – свидетельство происходящих в нем перемен. К чем приведут они? Воспоминания тревожили его сердце, как пульсация крови тревожит свежие раны.


На два часа он забылся в бездеятельном покое.

Расположившись в шезлонгах, они с Райнхардом грелись в лучах искусственного солнца, под шум воды, плеск и веселые крики купающихся. Сквозь узор тропических листьев металлический купол, залитый светом, напоминал небо. Корзинки розовых соцветий ветках источали горько-сладкий аромат, густой до головокружения, запах дорогих духов и разрезанного лимона витал в воздухе, неотвязный, как бодрая музыка, доносящаяся из динамиков. Райнхард не торопился присоединяться к купающимся. Он тихо дремал, заслонившись от света ладонью, и Кирхайс не тревожил его.

В лучах света, падающих сквозь листву, он видел существо, сотканное из золотистого сияния, живущее лишь в его воображении – совершенный образ красоты. Стоило приглядеться, и форма обретала определенность. Струящиеся золотые волосы обрамляли нежное и милое лицо, улыбка хранила тайну – в ней была и доброта, и терпение, и усталое спокойствие. С именем этой женщины он просыпался каждое утро. Госпожа Аннерозе. Глядя на Райнхарда, в тонких и резких, словно бы выточенных из мрамора чертах друга Кирхайс угадывал ее отражение – так в неровно горящем пламени можно отыскать подобия солнечных бликов.

Но искаженное горем лицо барона Кайзерлинга нет-нет, да и вставало в памяти, и бледная улыбка пожилой женщины, в которой сейчас, по прошествии времени, Кирхайс мог угадать готовность к смерти, заставляла ощутить холодное дуло у виска.

Бледная, как мел, юная девушка меланхолично попивала коктейль среди кустов гортензии, ее сонные глаза следили за чем-то, незримо витающим в воздухе – казалось, она не видит ничего вокруг себя. Кирхайс вспомнил, что встречал ее у стойки администратора – ее сопровождал мужчина, в котором можно было опознать одного из последователей новомодной секты – их священники носили нелепые черные мантии. Ему стало не по себе при мысли, что главный источник наркотической заразы, возможно, скрывается отнюдь не в армии, и наркотик, способный внушать людям покорность и притуплять боль и страх, может оказаться страшным оружием. Почему Гофман так настойчиво озвучивал версию о самоубийстве Кайзерлинга, и кто был тот плечистый человек с бластером под мышкой и взглядом матерого убийцы?

«Нужно поговорить с Гофманом. Сегодня же», - подумал он.

Приоткрыв один глаз, Райнхард дернул Кирхайса за рукав халата.
- Может пойдем искупаемся?

Кирхайс помотал головой, ощущая, как мутное зеркало рассыпается на части, возвращая мыслям кристальную ясность.
Сегодня же. Но не сейчас.
-Самое время, - ответил он с улыбкой.





Тревога



Подписаться на Telegram канал sincerely_comm
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.