Тёмные вечера-6



- Я обязательно приду повторить! Не сомневайся! - Райнхард не узнавал сам себя, нашептав нынче ночью такую кучу нежностей, которой вообще не могло быть во все времена его пребывания во Вселенной, но и узнавать уже не хотел, будучи уверенным, что всё его предыдущее существование, в сущности, было изрядной чепухой…

Прощаться не хотелось едва ли не сильнее, чем в детстве при отъезде сестры к кайзеру, но нужно было идти. Совещание в адмиралтействе никто не отменял, да и невежливо было смотаться на ночь глядя, ничего не сообщив Кирхайсу и забыв дома свой блок связи. Может, и к лучшему? – мелькнула озорная мысль. Начал бы его строй-офицер вызывать в самый неподходящий момент, сообразно закону подлости, как он всегда это делает, словно чувствуя, когда начальник уединяется с какой-нибудь красоткой в беседке… а говорил бы всегда ничего не значащую на самом деле чепуху! Но сейчас эта горечь немного была затушёвана сознанием того, что можно и застать приятеля врасплох, зная о нём теперь некоторые вещи, которые раньше были просто недоступны. Магдалена молча прижалась к офицеру, пытаясь напоследок поймать тепло его тела. От неё веяло настоящим горем, как будто любовник уходил насовсем и навсегда. Не зная, что с этим делать, фон Мюзель лихо грохнулся на колени и заглянул в глаза баронессе:

- Ну не грусти, пожалуйста, - сиятельно улыбаясь, попросил он. – Это была лучшая ночь в моей жизни, ты обрадуешься, если я сообщу тебе об этом? Я не забуду это никогда, слышишь?

Кажется, помогло – такие слова не должны остаться без внимания в любом случае, а ведь было чётко видно, что это правда. Когда на совещании Райнхард зашёл и неспешно расположился в своём кресле, плавность его движений была столь заметна, что заставила присутствующих прикусить губы от зависти. Но сам он, как водится, не заметил этого, ибо голова была по-прежнему в тумане сладострастия и ни о чём другом, кроме пережитого думать фактически не желала. А если бы и понял, что следы бурной ночи читаются на нём как грозовые тучи на закатном небе, то с присущей гордой молодости отвагой обозначил бы, что ему наплевать на чужое мнение и сплетни завистников.

- У меня тоже, - с робким смущением произнесла Магдалена. – Тебя отвезут через клуб, не забудь потом забрать это вино домой. И… не говори ничего Аннерозе при случае, ладно?

- Хорошо, - не задумываясь толком о смысле сказанного и лишь желая завершить всё-таки манёвр с прощанием, ответил Райнхард. – До скорой встречи, милая.

Как и следовало ожидать, клуб был из тех, куда простолюдинов не впускали даже. Сколько стоило то вино, что предстояло забрать здесь, Райнхард даже подумать боялся – но двинулся куда сообщил шофёр лимузина баронессы без всякого стеснения. Его и в самом деле ждали – и неизменно вежливый и почти неприглядный в своей стильности сотрудник сопроводил его к стойке, где бармен вручил гостю увесистую и очень крупную корзину с пыльными бутылками. За стойкой коротал время завсегдатай не определённого возраста, слегка уже пришибленный бессонной ночью. Райнхард бы и не заметил его, кабы не резкое движение в свою сторону – но человек просто пылающим взглядом уставился на запонки, которые нынче фон Мюзель надел по настоятельной просьбе своей любовницы. Это столь сильно приковало его внимание, что незнакомый аристократ следил за рукой гостя, наплевав на все приличия и даже приоткрыв рот от изумления.

Молодому человеку это показалось настолько забавным, что он даже обернулся на выходе и озорно помахал незнакомцу рукой, прежде чем покинуть заведение. Сейчас казалось, что он всю ночь обнимал Галактику, и ничего стоящего внимания вообще уже не могло произойти. Бывший контр-адмирал и в зрелом возрасте недоумевал потом, отчего считалось после, что Сюзанна фон Бенемюнде погибла в результате несчастной любви к брату своей преемницы в спальне кайзера.

Как и следовало ожидать, Кирхайс, увидев лейбл на корзине с вином, только молча скрипнул зубами. Он всерьёз поверил, что приятель всю ночь провёл в злачном месте для знати, потому что нигде больше кроме камер наблюдения за уличным движением напротив выхода из клуба Райнхард фон Мюзель не обозначился. Что там было делать и зачем – эти вопросы у Зигфида даже не возникли. Как не удивило его после слишком расслабленное состояние фон Мюзеля по возвращении того из адмиралтейства, настолько, что тот задремал после обеда прямо в кресле, а затем и вовсе отправился отсыпаться к себе. У Кирхайса запонки не вызвали никаких подозрений – в драгоценных камнях он не разбирался, а эмблема рейха не вызвала у него никакой мысли
даже в незнакомой стилизации. И оттого он счёл вполне возможным отлучиться по своим личным делам ближе к вечеру, ничего толком не сообщив спящему начальнику.

А тот впервые в жизни спал столь спокойно и безмятежно, как не было даже в далёком детстве, пока была жива его мать. Ему снилась баронесса в тени её уютного алькова, её сильное тело было украшено изящной вязью из толстого красного шнура толщиной в палец – он сам крепил его на ней, то и дело замирая от вожделения и неги. Потом он долго любовался связанной красавицей и нежно ласкал её – пока не разогрелся снова настолько, что сдержаться и не овладеть этой драгоценностью было нельзя… Райнхард снова слышал её стоны, не осознавая толком, что и сам не молчит сейчас, и не хотел выбираться из этого кластера счастья совершенно – хотя всякий сторонний наблюдатель вряд ли заподозрил эти бурные страсти, увидев лишь радостную тень на лице спящего.

И подавно не мог знать, что почти в то же время Зигфид видит перед собой едва ли не то же самое… Впрочем, если бы он прибыл к своей любовнице не ночью, можно было бы разобраться и понять, что дело происходит вовсе не в том алькове, где творилось сладкое таинство. Зигфид был приглашён в стандартную спальню с балдахином, где всё мерцало от множества настоящих свечей, расставленных где придётся. После разговора о делах минувших дней и перебора множества несущественных деталей, по его мнению, красный вермут был хотя и уместен, но мало интересен, а вот наряд, в котором снова вышла к гостю баронесса, обещал многое… особенно Кирхайсу отчего-то понравились её сапоги с высокой шнуровкой.

- Ну же, раздевайся, герой, - негромко пророкотала Магдалена, остановившись поодаль так, чтоб полумрак не скрывал её. – Пора уже.

Позже Зигфид будет уверять себя, будто его охватило некое помрачение рассудка или что-то в этом роде – правда, без особого успеха. Или будет вспоминать слова отвергнутого поклонника Джоанны, считая его пример виноватым в том, что сейчас он подчинился. Но на самом деле он просто был уверен, что ему делают то предложение, от которого по каким-то причинам открестился Райнхард либо он получил его вперёд самого фон Мюзеля. В это было легко поверить после непринуждённой болтовни фон Вестфален – а главное, Зигфид помнил резкую реплику Райнхарда на дуэли: «Хватит с нас уже этой баронессы», она его тогда, помнится, очень обрадовала, ведь предположение о том, что вся эта затея была ради блестящих глаз Магдалены, не покидало Зигфида никоим образом. Сама мысль о том, какого рода ждут его сейчас утехи, доставляла острое удовольствие. Действительно, это не после Райнхарда девок подбирать, право, усмехался он про себя, снисходительно пережидая все необходимые к игре приготовления. Приготовления и в самом деле были солидными – когда оказалось, что пошевелиться толком не получится, пришлось сказать спасибо тому обстоятельству, что между челюстей также оказался капроновый шнур…

Потому что кнут Магдалена взяла вовсе не игрушечный… Боли было намного больше, чем досады и унижения, и хотелось всерьёз потерять сознание однажды… Но этого так и не случилось – дама была поистине искусна в играх, как и обещала. Недоумение гостя она развеяла очень быстро, но легче от этого нисколько не становилось…

- Если я однажды узнаю, неважно как, погадав в зеркале или на картах, - говорила она чётко и внятно между ударами, - что ты ещё раз посмел поднять свою лапу на Мюзеля, кабан ты недожаренный, то я тебе не дура Сюзанна, не обольщайся. Я тебя доставать с края света не буду, чтоб щипцами на ниточки разобрать, учти. И Аннерозе я жаловаться не побегу, не рассчитывай, впрочем, ей-то плевать на вас обоих.

Хотя к физической боли Кирхайс был адаптирован намного хуже, желаемого эффекта в виде стонов дама добилась, но нисколько не поверила в их искренность.

- А вот нечего мне тут страдальца изображать, дурень неотёсанный, - холодно усмехнулась красавица, продолжая экзекуцию без тени жалости. – Это Райнхард у нас столь хорошо воспитан, что сдачи тебе не даст, но это ко мне никак не относится. А будешь дёргаться потом если – тебя такого как сейчас весь рейх увидит по новостям, понял?

Какого обещано было показать рейху – Зигфид прекрасно видел в зеркале перед собой уже… кровища стекала со спины, оставляя полосы на простынях, но ожидать пощады даже и не предвиделось. Как назло, Магдалена успела нацепить маску из каких-то карнавальных нарядов, и теперь её почти невозможно было отличить от сотрудницы агентства досуга. Сообразив, что наблюдать это унижение самому его сейчас не заставляют, Кирхайс поспешил прикрыть глаза. Это его не спасло – удары стали чуть менее резкими и реже, но дальнейшие свои ощущения он не рискнул никому описывать словами, даже себе… Открыть глаза смелости ему уже не хватило, и он только молился, чтоб оказалось, что этот ужас с ним сотворила по-прежнему сама Магдалена, а не некий её помощник, тем более, что на голову вскоре упало-таки какое-то покрывало.

Когда пытка закончилась, одеваться пришлось самому. Но каждое движение было её продолжением. Поэтому когда хозяйка замка вздумала облить волосы гостя своими духами, помешать ей не получилось.

- А теперь – выметайся отсюда до особых распоряжений, - холодно скомандовала она. – И не советую болтать о нашем рандеву, не больно-то тебе поверят.

- Магдалена, Вы не правы, - прохрипел Зигфид в ответ. – Меня контузило в шлюзе, иногда я плохо владею собой в разговоре. Неужели Вы всерьёз полагаете, что я способен быть палачом своего друга?

- Прибереги такие сантименты для безмозглых дурочек! – раздалось слишком сурово, и острый носок сапога пребольно ударил в бок. – Тебе дешевле меня послушаться, учти! Или ты всех считаешь глупее себя? В таком случае найди себе в жизни другое применение, для текущего ты не годен.

- Ну хотя бы не рассказывайте Райнхарду, прошу Вас, - почему здесь не действовала его прежняя беспроигрышная манера убеждать, Кирхайс не был в состоянии определить, но уже понял, что в целом легко отделался, ему точно не грозило потерять сознание в ближайшее время, а жаль – возможно, это заставило бы красотку сжалиться…

- Это не твоё дело, - полным ледяных иголок голосом ответила дама. – Вон отсюда. Промедлишь – тебя выкинут и не вежливо, - и каблуки застучали резво прочь, унося свою роскошную хозяйку в неведомые недра её дома.

- Как я объясню всё это Райнхарду? – только и оставалось спросить самого себя. - Воистину, проклятая аристократия, - прошипел Зигфид сквозь зубы почти неслышно и попытался покинуть место своего позора как можно быстрее.


К счастью или нет, но Райнхард, проспав весь вечер с кратким перерывом на ужин, ничего не заподозрил и снова отправился спать. У него был период, когда сны ему очень нравились. Поскольку Зигфид в ближайшие дни ссылался на усталость и запирался у себя, снова и снова обрабатывая альковные раны, как хотелось бы их назвать, то он не придавал значения дальнейшим ночным прогулкам контр-адмирала. Ему хотелось думать, что они никак не могут быть связаны с постигшим его несчастьем. А разубеждать его было некому и незачем.



Подписаться на Telegram канал sincerely_comm
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.